В этом году в России будут отмечать 130-летие выдающегося поэта, прозаика и публициста Николая Тихонова. Николай Семёнович много раз бывал в Дагестане, искренне восхищался природой и людьми горного края.
В начале 30-х годов прошлого столетия он познакомился с семьёй известного дагестанского партийного и государственного деятеля Ибрагима Махмудова, его супругой Аминат и очаровательной, звонкоголосой 11-летней их дочерью Резедой.
Спустя годы, перед самой войной, Резеда вышла замуж за уроженца селения Доргели Карабудахкентского района военного врача Абусаида Исаева и перебралась в Ленинградскую область, где её супруг проходил службу в десантно-штурмовой бригаде.
Резеда и Николай Семёнович вновь встретятся в 1942 году в блокадном Ленинграде, а её муж в том же году будет посмертно представлен к званию Героя Советского Союза.
Н. Тихонов посвятил семье Исаевых свой очерк «Дети гор». Он опубликован в сборнике писателя «Ленинградские рассказы».
Была ленинградская осадная зима. На улицах лежали высокие сугробы. В разбитые воздушной волной окна порывы студёного ветра наметали снег. В комнате чадила коптилка. Дверь открылась, и вошла девушка по имени Резеда, смуглолицая, тонкая, лёгкая…
– У вас совсем как в горах, как в сакле, – сказала она, – за окном снег, а здесь коптилка, и бурка, и холод. – Она засмеялась. – Впрочем, сейчас всюду холодно.
– Резеда, что вы делаете в Ленинграде, как вы сюда попали? – спросил я после первых общих слов.
–Я училась, а теперь работаю в госпитале. Делаю, что могу. Вся наша семья воюет. Все мужчины, кто где, дерутся на разных фронтах. А мы с мамой здесь, в почти пустом доме… Все из него эвакуировались…У нас зато просторно…
– Но вам, южанке, ведь очень трудно в такую зиму?
– Сейчас не может быть слова «трудно». Сейчас все должны работать и всё терпеть: так надо. А к вам я пришла ещё вот почему. У нас не запирается подъезд, можно через него пройти на двор, а у двора в заборе вынуты доски… А по ту сторону гараж и бак с бензином. Вы знаете, что всякое может случиться. Недавно мы сами видели, как во время налёта пускались ракеты. Я думаю, что надо принять меры.
–Надо принять меры, – сказал я, – узнаю серьёзную горянку. Но почему вы живёте в военном доме?
–Мой муж на фронте, он военный врач…
–Как! Вы замужем? И давно?
–Нет, – сказала она, чуть смущаясь, – недавно. Мой муж не только врач, но и парашютист. Он и прыгает с парашютистами, и лечит их. Это очень удобно, правда? В бою может их всюду сопровождать и прыгать, как они. У него есть значок. Он сам прыгал семьдесят раз.
– Ваш муж храбрый человек! Он горец?
–Да, Абусаид из наших мест. У нас в семье нехрабрых нет. Где он сейчас, я не знаю. Но он-то без дела не останется.
Мы долго говорили об общих знакомых, вспоминали друзей, горы, и она ушла в ледяные улицы Ленинграда той же крылатой горской походкой.
Потом мы изредка виделись, и я постепенно узнал всю её строгую жизнь в городе, где не было ни света, ни воды, ни дров, и где паёк можно было назвать геройским, но от этого он не становился больше.
Резеда трудилась день и ночь. Ночные дежурства, чёрная работа изматывали её, однако она ни за что не хотела покидать Ленинград. Жестокие полярные причуды климата ломали даже привыкших к лишениям людей, но горянка твердила: «Я сильная, на фронте тоже тяжело».
Она шутила и всегда сохраняла присутствие духа, но было ясно, что ей очень трудно. Она похудела. Её лицо стало суровым, и только глаза, большие и чёрные, сияли по-прежнему.
Резеда рассказывала о письмах, которые изредка попадали в город. В них писали, что в Буйнакске некуда девать фрукты и овощи. Урожай выдался изобильным. В Дагестане, куда её звали вернуться, люди садились на лучших коней, брали лучшее оружие. Джигитов провожали на войну, как на свадьбу. От мужа известий не было давно. Он воевал с первого дня, он был прирождённый воин. Он не знал отдыха. Ему некогда было писать.
На фронте царила зловещая тишина, прерываемая бешеными припадками артиллерийской стрельбы с обеих сторон. Я сидел с товарищем на пригретой майским солнцем поляне. Озеро серебрилось под нами внизу. От берёз и сосен шёл медвяный запах. Над кустами кружились бабочки. Принесли свежие газеты. Наступило молчание, так как все погрузились в чтение. Вдруг товарищ сказал:
–Вот это доктор! И доктор, и парашютист сразу. И горец к тому же. Спрыгнул на парашюте и пошел в бой вместе с парашютистами…
–Как? – вскричал я. – Так это муж Резеды!
–Подожди, – сказал товарищ, – очень интересно. Он был ранен, когда оборудовал перевязочный пункт, пришёл в себя и с тяжёлым ранением стал делать операции. Он молодец…
–Не тяни, – ответил я, – что дальше?
–Ну, я же читаю, – продолжал товарищ, – да, это герой! Послушай: «Истекая кровью, он оперирует одного за другим шесть человек, и приносят его друга, которому он обещал сам оказать помощь в случае беды. И он собирает последние силы и говорит: «Моя рука не дрогнет, я обещал это тебе, дорогой!» Операция была проведена блестяще… – Тут товарищ остановился, охнул и передал газету мне: – Читай сам…
И я прочёл: «Страшная разрядка потрясла его перенапряжённый организм. Он выронил инструмент, покачнулся и упал бездыханным. Герой-врач, пожертвовав собой, спас в этот день семь жизней…»
Я отложил газету. Бедная Резеда! Весь этот день мысли мои были о ней. Я решил, что, вернувшись в город, непременно отыщу её.
Огромный пустой дом встретил меня полной бесстрастной тишиной. Разбитые окна смотрели тупо на пустую площадь, по которой ветер гонял маленькие столбики пыли. В доме никого не было. Какой-то сторож объяснил, что последние жильцы, две женщины, уехали уже давно. Парадный вход был заперт. Автомобили выезжали из гаража, о котором так беспокоилась Резеда. Но её не было. Делать было нечего…
Я шёл по улице в задумчивости, и даже проносившиеся с унылым шипением снаряды – начался обстрел района – не отвлекали меня от воспоминаний. У себя в комнате я нашёл груду старых писем, сразу доставленных после весенней разборки. В этом ворохе белых, серых и жёлтых конвертов было короткое послание от Резеды.
Она описывала свою дорогу до маленького городка, где их с матерью оставили отдохнуть на пути в родной Дагестан. Женщина писала: «Мы горды сознанием, что наша страна является единственной страной в мире, где так заботятся о человеке».
Я был рад за неё – она вернётся к родным горам, но меня удивило, что в этих строках нет ничего о муже. Она не знает ещё о том, что случилось, или врождённая сдержанность заставила сурово обойти это горе, похоронить его в глубине сердца? Но почему такая сильная духом и уверенная в себе Резеда оставила Ленинград?
Я снова перечитал газету, где эпически была описана доблестная смерть горца-врача Абусаида Исаева, и вдруг обнаружил фрагменты, которые я прежде пробежал невнимательно: «Когда Абусаид Исаев был ранен и лежал в избе, где толпились санитары и другие пострадавшие, он говорил о своей жене, жившей в Ленинграде и не захотевшей уехать, а также о сыне, которого так ждал…»
Суровая и нежная Резеда этого мне не сказала! Она вернулась в родные горы, чтобы там родить и воспитать маленького горца, который вырастет и станет храбрым защитником родины по примеру своих отважных родителей.
Да будут благословенны родные горы Дагестана, их снежные выси и синие долины, повитые туманами, и прекрасные сердцем и духом их сыновья и дочери!
Подготовил Алав Алиев
