Его по праву можно считать первым композитором Страны Гор. Самое популярное произведение этого «самородка» дагестанской музыкальной культуры – марш «Горец Дагестана»; он звучал и на стройках, и в годы Великой Отечественной войны; его играли на свадьбах и народных праздниках. С 1960-х годов эта мелодия стала узнаваемой музыкальной заставкой, своеобразной «эмблемой» дагестанского телевидения.
Всё началось с любви грузина к кумычке. Это было в середине XIX века. Офицер Иван Квинитадзе служил в Дагестанском полку и однажды увидел прекрасную девушку Кистаман из кумыкского аула Гелли. Ради брака с ней он принял ислам. Но так сложилось, что семья распалась. После развода отец забрал младшего сына Исабека с собой в Грузию, а старший, Александр, остался в Дагестане, в семье тёти Екатерины Семёновны. Чтобы подчеркнуть связь и с родным отцом, и с приемной семьёй, мальчику дали двойную фамилию – Алхазов-Иванов (от фамилии мужа тети, Алхазашвили, и имени отца – Иван).
Когда началась Русско-турецкая война 1877–1878 годов, 16-летний Александр добровольцем ушёл на фронт, воевал храбро и был награжден Георгиевскими крестами и медалями. Вернулся он инвалидом: в бою при Карсе был тяжело ранен, и ему ампутировали ногу ниже колена.
Приёмная мама вспомнила, что Александр в детстве любил возиться с музыкальными инстру¬ментами, чинить, настраивать их, умел играть на горской гармошке, гитаре, агач-кумузе. Екатерина Семёновна посоветовала ему по¬ступить в Тифлисское музыкальное ремесленное учи¬лище.
Александр последовал этому совету. Через не¬сколько лет он блестяще окончил училище и, получив специальность мастера-настройщика, открыл в Темир-Хан-Шуре первую в Дагестане мастерскую по ремонту инструментов.
Вскоре Александр женился на Анне, приёмной дочери Алхазашвили. В семье родилось шесть детей. Бывала в гостях у сына и родная мать его Кистаман. Её сажали на самое почётное место – на тахту, устланную ковром. Появление бабушки обычно сопровождалось восторженными криками внучат – Тамары, Марии, Гиго (Георгия): дети знали, что она приходит с подарками, и подни¬мали возню вокруг неё. В таких случаях Кистаман шутя покрикивала: «Гей, таманыгыз, гявурлар!» (Эй, перестаньте, иноверцы!)
Дом мастера стоял на главной улице города. Клиентами Алхазова-Иванова были многие любители музыки. Пианино, рояль, гармонь, баян, гитара, агач-кумуз – почти все инструменты отлично умел чинить мастер. Он и сам неплохо играл на многих из них. Крестьяне-горцы из окрестных аулов любили послушать народные мелодии в его исполнении.
Краевед Булач Гаджиев, изучивший биографию композитора-самоучки, описывает в своём очерке типичную в доме мастера ситуацию:
«Повеселев от выпи¬того, гость просил хозяина сыграть.
– Я бы с удовольствием, – отвечал лукаво Алхазов-Иванов, – но не смею тревожить.
– Кого это? – наивно спрашивал гость.
– Вас, – серьёзно произносил хозяин.
– Меня?! – удивлялся человек. – При чём здесь я?
– При том, что сидите на музыкальном инстру¬менте!
Гость подскакивал, как ужаленный. Ковёр сбрасыва¬ли на пол, и перед изумленным взором посети¬теля оказывалась необыкновенных размеров гармонь, которую смастерил сам Алхазов-Иванов».
Дом мастера был поистине «волшебным»: на крыше красовался флюгер, который на ветру издавал мелодию – своего рода рекламная вывеска. Многие вещи в доме – лампа, стул под гостем, закипевший самовар – играли весёлые мелодии. А подаренный генерал-губернатором протез Александр так искусно усовершенствовал, что даже дочь до 14 лет не знала, что у него нет ноги.
Но мастер остался в истории культуры Дагестана благодаря сочинённой им музыке. По ночам Александр Иванович тихо наигрывал на флейте красивые мелодии и самые удачные записывал. К концу жизни у него было более семидесяти композиций. Самая знаменитая из них – марш «Горец Дагестана». Написанный для Дагестанского конного полка, марш быстро полюбился и военным, и горцам. Когда полк проходил мимо дома Алхазова-Иванова, обычно раздавалась команда: «Смирно, равнение на-право!» Оркестр из 37 человек играл это знаменитое сочинение. Повернув голову направо, сотни всадников проходили ми¬мо высокого худого человека, который, держа руку у козырька, приветствовал всадников.
В ноябре 1918 года Александр Иванович по делу выехал в Порт-Петровск. Но вернуться в Темир-Хан-Шуру не смог: дорога в горы была закрыта. Потом в город пришли интервенты. Чтобы спастись, музыкант сел на первый попавший¬ся пароход. Судно две недели блуждало в море. Затем оно пристало в порту Ленкорани. Многие пасса¬жиры заболели испанкой. Заразился и Александр Иванович. В январе 1919 года в Ленкорани он умер и там же был похоронен.
Подготовила Гульнара Асадулаева
